Тарикат Накшбандийа, особенно его политическое крыло –мюридизм, представлял собой идеологическую базу сопротивления горцев-мусульман завоевательной политике царизма в 20–50-е годы ХIХ в., главным образом движения Шамиля. Имамы Газимухаммад и Шамиль придали мирному тарикату Накшбандийа, основанному на аскетизме и мистицизме, религиозно-политический характер, призвав дагестанцев и чеченцев к газавату. Шейх Кунта-Хаджи же к газавату не призывал; он выступал

против войны, в ходе которой гибли горцы, разрушались их селения, сжигались сады. Для него настоящим газаватом была помощь  ближнему, нуждающемуся, милосердие и служение Всевышнему.

 В годы советской власти он и другие духовные учителя чеченцев зачислялись в мракобесы, фанатики, реакционеры, что расходилось с их реальными делами. Жизнь, учение шейха КунтаХаджи занимают ключевое место в духовной культуре чеченского этноса.

Основные вехи жизни Кунта-Хаджи

Существует несколько версий о рождении Кунта-Хаджи Кишиева, в том числе и мистическая, сохранившаяся в народной памяти, в преданиях чеченцев. Находясь в утробе матери, Кунта-Хаджи разговаривал с ней, подсказывал, как поступать в тех или иных сложных жизненных ситуациях.  Святой Кунта-Хаджи родился в селении Иласхани-юрт в Чечне в 1830 году. Недавно появилась версия о том, что предки Кунта-Хаджи были родом из Мекки и в поисках лучших климатических условий вместе с чеченскими паломниками через Крым прибыли в Абхазию, перебрались в Дагестан, а затем осели в Чечне. Дед, отец и мать, сам Кунта-Хаджи жили в чеченских селах: Гордли, Мелчахи (Исти-су), Илсхан-юрте, Гуни (Хаджи-аул).

Приведенная дата его рождения – 1830 г. – выведена на основе сведений, полученных из архивного отдела Государственного архива Новгородской области. При этом надо отметить, что она вызывает сомнения в силу того, что шейх тариката Кадирийа по архивным данным оказался слишком молодым. Однако указывать именно эту дату принуждали архивные сведения. Так,в  выписке из «Ведомости о лицах, находящихся под надзором полиции Новгородской губернии в городе Устюжно и уезде, за 1865 год» за подписью и. о. директора этого архива И.Д. Савиновой, указано, что «под номером 18 данных ведомостей проходит: “Чеченец Ших Кунти. Возраст 35 лет. Сослан Его Императорского Высочества наместником Кавказа за распространение фантастического учения “Зикры”. Время ссылки -3 февраля 1865 года. Сослан без срока под гласный надзор. Проживает в Устюжне, постоянных занятий не имеет. Получает в месяц 1 руб. 80 коп. Женат, жена живет на их родине…». В статье «Шейх Кунта-Хаджи – великомученик», ссылаясьна данные архивов царского периода, также указывалась дата смерти кадирийского шейха. Известный чеченский алим М. Гаркаев, отличавшийся исключительным мужеством, опираясь на предания, писал, что он был жив еще 1934 г., жил в Китае среди уйгуров до 1943 г., а в 70-х годах его видели в Мекке. Последователи Кунта-Хаджи не признают факт его смерти. Они считают, что он жив и вернется к своим последователям.  Сегодня его последователи даже считают, что пришло время его возвращения, что подтверждается соответствующими знаками-признаками (чеч. – билгалонаш). Одним из них считается установление единства между всеми вирдами (ответвлениями) последователей тариката Кадирийа в Чечне.

В конце Кавказской войны, когда движение Шамиля потерпело поражение от русских войск, были жестоко разорены горские селения, а чеченцы оказались на грани физического уничтожения, в Чечне появляется малоприметный, но удивительный человек. Он порицал войну, насилие, призывал к миру, терпению. Это был шейх Кунта-Хаджи Кишиев, чеченский аскет и мистик, основатель тариката  Кадирийа  на Северном Кавказе. Он не был воином, никогда не брал в руки оружие. Его образ жизни и поведение никак не

коррелировали с политикой воинственных мюридов Шамиля, которые объявили газават.

В народной памяти чеченцев сохранилось предание о том,

как Шамиль, находившийся в окружении русских войск в Гунибе,

призвал к себе на помощь Кунта-Хаджи. Пройдя тройное кольцо русских войск, Кунта-Хаджи явился на зов окруженного и подавленного имама. Шамиль пожаловался ему на свою несчастную судьбу и просил святого Кунта-Хаджи помолиться за него. Устаз зикристов напомнил о былой его мощи, непреклонной гордости и жестокости, совершенных грехах, убитых людях, детях, оставленных без отцов, матерях, лишившихся сыновей, всадниках, у которых отобрали коней. Он напомнил ему о его гордыне, которая возвысила его над людьми и народами. Прощаясь с Шамилем, Кунта-Хаджи посоветовал ему, чтобы тот расстался с властью; он более не смущался, не пугался и предсказал, что будет отправлен в Мекку.

Кунта-Хаджи всегда был одет как дервиш, он утверждал, что его оружием является посох, четки и непрерывные молитвы. Естественно, его нельзя сравнивать со многими национальными героями Кавказа, подвиги которых сопоставимы с подвигами героев античности, отстаивавшими свободу и независимость и которые до сих пор служат подрастающим поколениям образцами для подражания.

 Подвиги Кунта-Хаджи не относятся к военной сфере, они иного плана, поскольку сопряжены с духовной культурой, способствующей нравственному возвышению человека, этноса.

Признаком высокой нравственности в человеке, по КунтаХаджи, является правдивость его высказываний, то, что «он в своей речи не смешивает ложь и правду». А тот, кто разборчив в питье и пище, избегает сквернословия, обладает признаками благочестивого человека. Он призывал своих учеников прислушиваться к сердцу. «И если ученик обнаружит в нем высокомерие, чувство превосходства над людьми, желание главенствовать над ними, то

такой мюрид не имеет связи с Богом, Пророком и устазом». Если же сердце ученика наполнено состраданием к людям, лишено зависти, то он связан с Богом и близок к своему учителю.

Однажды мюрид Кунта-Хаджи, поверхностно воспринявший учение своего учителя, обратился к нему с вопросом, можно ли ему надеть на голову чалму, усилится ли при этом его вера в Бога? Тщеславный мюрид, ожидавший похвалы от учителя, получил ответ: «Сначала обвяжи свое сердце чалмой (т.е. очисти сердце от тщеславия и других пороков), только потом носи ее. Но если ты хочешь носить чалму не ради  Бога, а ради славы, оставляя свое

сердце грязным, то ты приумножишь свои грехи».

Известно, что практика и теория суфизма большое внимание уделяет состоянию человеческого сердца, очищению его от греха и подготовке к пламенной любви к Богу. В учении Кунта-Хаджи центральное место отводится душевному равновесию, преодолению нафса (страстей), достижению чистоты сердца. В суфийской культуре человеческое сердце – это вместилище множественного и единого, зеркало, отражающее Бога.

Стремление к миру, неприятие зла и насилия,  глубокая вера, которой обладал Кунта-Хаджи, способствовали тому, что многие ингуши, не принявшие газават Шамиля, стали его последователями.

Терпение и смирение

В учении Кунта-Хаджи утверждается, что «остановивший в своем сердце гнев, простивший зло, стократ упоминающий имя Аллаха, молящийся за тех, кто злословит, – раб Божий». Подобных высказываний в его религиозной деятельности встречается немало, что дает твердое основание признать, что еще в ходе Кавказской войны и после ее окончания он четко придерживался важнейшего этического принципа – ненасилия.

В своих устных выступлениях перед верующими он проповедовал такие положения этики ненасилия, как непротивление злу, смирение, всепрощение. В конце Кавказской войны, когда чеченский народ был доведен до грани физического исчезновения, страстно прозвучала его проповедь: «Братья! Мы из-за систематических восстаний катастрофически уменьшаемся. Царская власть уже твердо укрепилась в нашем крае. Я не верю в сообщения

и “разговоры”, что из Турции придут войска для спасения нашего

освобождения из-под ига русских. Это неправда, ибо султан сам является эксплуататором своего народа, как и другие арабские правители. Верьте мне, я все это видел своими глазами. Дальнейшее тотальное сопротивление властям Богу не угодно! И если скажут, чтобы вы шли в церкви, идите, ибо они только строения, а мы в душе мусульмане. Если вас заставят носить

кресты, носите их, так как это только железки, оставаясь в душе

магометанами. Но! Если ваших женщин будут использовать и насиловать, заставлять забыть язык, культуру и обычаи, подымайтесь и бейтесь до смерти, до последнего оставшегося! Свобода и честь народа – это его язык, обычаи и культура, дружба, взаимопомощь, прощение друг другу обиды и оскорблений».

В этой речи Кунта-Хаджи выражается социальное положение и духовное состояние народа, доведенного тотальным сопротивлением в период Кавказской войны до грани физического исчезновения. Чтобы сберечь от гибели народ, шейх призывает не верить слухам о том, что на помощь к чеченцам прибудут войска турецкого султана, призывает прекратить сопротивление, смириться с фактом укрепления царской власти в крае, подчиниться воле победителя. Однако в данном контексте смирение не означает безвольное подчинение насилию, оно имеет границы. Власть следует терпеть до тех пор, пока она не посягает на женщин, язык, обычаи, культуру – факторы, определяющие свободу и честь этноса. С точки зрения Кунта-Хаджи, в случае насилия над женщинами, попыток  ассимиляции необходимо всем до единого чеченца подняться на защиту фундаментальных культурных ценностей народа, осуществлять равное возмездие за осуществленное насилие. Если в философии суфизма главное — культурная установка на ненасилие, сопротивление злу духовностью, то установка шариата — наказание зла ответным насилием. Но с точки зрения суфизма

насильственное сопротивление приумножает зло в мире.

Таким образом, в конце Кавказской войны в Чечне в рамках исламской культуры явно обозначились две тенденции понимания сопротивления. Шамиль и его верные наибы призывали чеченцев к газавату, сражению с царизмом до победного конца, что означало в тех конкретных исторических условиях полное разрушение Чечни и физическое уничтожение чеченцев. Кунта-Хаджи же в продолжении газавата видел смертельную опасность для своего народа и для его будущего. Отсюда его настойчивое желание

предотвратить эту катастрофу, предложить чеченцам и другим народам мирный, созидательный путь, что отражается в этом направлении суфизма.

Однако миролюбие Кунта-Хаджи, призывы к горцам остановить войну и смириться с укрепляющейся царской властью не спасли его от ареста и вечной ссылки в отдаленные российские губернии. В документах того времени, описывавших арест и ссылку Кунта-Хаджи, цель ареста Кунта-Хаджи и его последователей отмечена четко: «Искоренить зикр в чеченском племени». Вместе со своими ближайшими соратниками он был арестован  3января 1864 г. и заключен в тюрьму крепости Грозная, 6 января переправлен в тюрьму во Владикавказ, а затем был доставлен в «арестантские роты Наказного Атамана Войска Донского» в Новочеркасск, где он и находился более полугода.

Даже в таких условиях Кунта-Хаджи диктовал на чеченском языке основы кадирийского учения  своему мюриду, секретарю Абдуссаламу Тутгирееву из АлханЮрта, которому удается вернуться из ссылки на родину, и он отправляется в Турцию, куда летом 1865 г. вместе с чеченскими мухаджирами под давлением военного чиновничества были переселены его мать, братья и сестры. А в арабском селении Раъсул‑1айн (ныне – сирийский город Рас-аль-Айн, находящийся на границе с Турцией) примерно в 1871 г. он оформил на арабском языке текст учения шейха Кунта-Хаджи с дословным названием «Ответы устаза, распространяющего религию, на вопросы мюрида, ищущего религию». Российско-британский востоковед  А.Зелькина название данного трактата, переводит как «Ответы всеведущего учителя на вопросы пытливого ученика». Именно этот трактат через паломников попал на Северный Кавказ и был опубликован в дореволюционных типографиях Дагестана.

Шейх Кунта-Хаджи – один из главных духовных лидеров чеченского этноса, в жестокое время Кавказской войны, проповедовавший антивоенные настроения, высказывавший миротворческие идеи, осуждал насилие, стремился  к сохранению своего народа от возможного истребления. Очень важно соотнести это учение с современной реальностью и выявить то, что так остро ныне востребовано людьми.

К сожалению, современные последователи Кунта-Хаджи, сохранив практическую часть (обряды и ритуалы), не в полной мере освоили суть, дух его учения. Большинство не знакомо с его фундаментальными идеями: о терпении, ненасилии, милосердии, запрете на присвоение чужого труда, необходимости братской взаимопомощи, духовно-нравственном самосовершенствовании.

Надо отметить, что идеи Кунта-Хаджи для периода Кавказской войны, где, с одной стороны, звучал лозунг: «Свобода  или смерть!», а с другой – «Усмирение навсегда или истребление непокорных», были  неприемлемы, хотя они выражали глубинные настроения как нуждающихся в мире горцев, так и настроения русского  свободомыслия.

Как в прошлом, так и в настоящем царило и продолжает

царить насилие, которое может быть преодолено только путем ненасилия, исключения сотрудничества с насилием. Таков современный урок, который можно и нужно извлечь издуховно-нравственного учения  суфийского шейха Кунта-Хаджи Кишиева.